Александр Боронин: «Настоящей науке – всю жизнь. И это того стоит»
Александр Боронин: «Настоящей науке – всю жизнь. И это того стоит»
Накануне этой даты мы встретились с Александром Михайловичем Борониным, доктором биологических наук, членом-корреспондентом РАН, главным научным сотрудником Института биохимии и физиологии микроорганизмов им. Г.К. Скрябина РАН, научным руководителем ФИЦ «Пущинский научный центр биологических исследований РАН», главным редактором журнала Biologia et Biotechnologia, председателем Объединенного ученого совета ФИЦ ПНЦБИ РАН.
Александр Михайлович рассказал в интервью «Общественной газете Серпухов» о своем пути в науку, о развитии генетики микроорганизмов и о том, что двигает ученых вперед.
– Александр Михайлович, вы приехали в Пущино в 1965 году, и вся ваша научная жизнь с тех пор связана с Институтом биохимии и физиологии микроорганизмов. Расскажите, как это произошло?
– Да, это так. 60 лет назад я оказался в Пущино, и для меня это свое-
образный юбилей. После окончания Московского университета я искал научное учреждение для работы, и моя жена обратилась к Георгию Константиновичу Скрябину, который как раз занимался организацией Института биохимии и физиологии микроорганизмов Академии наук СССР. Узнав о моей стажировке в лаборатории генетики микроорганизмов у профессора Соса Исааковича Алиханяна в Курчатовском институте, Скрябин предложил мне работу. Это были интересные годы, когда приходилось начинать с нуля. Не было лаборатории, оборудования, но был энтузиазм и непоколебимая вера в будущее микробиологии и генетики микроорганизмов. Скрябин понимал, что развитие биологии напрямую связано с развитием микробиологии, а развитие микробиологии – с генетикой микроорганизмов.
– Могли бы вы рассказать о ключевых фундаментальных открытиях, сделанных Вами и о том, какое влияние они оказали на развитие современной генетики и биотехнологии в целом?
– Одним из первых серьезных проектов стало исследование генетического контроля биосинтеза тетрациклинов. В то время это было архиважно, так как страна разрабатывала собственные антибиотики, и для повышения эффективности их производства нужно было понять, как именно гены управляют этими процессами. Этой теме была посвящена моя кандидатская диссертация.
Затем меня захватила идея внехромосомной наследственности, изучение плазмид. Это автономные генетические элементы, способные передавать генетический материал даже между неродственными микробными клетками.
Изучение плазмид сыграло колоссальную роль в формировании представления о мире как едином целом. Именно такие элементы способствовали эволюции и объединяют все организмы в единую систему.
Поскольку многие бактериальные плазмиды несут гены устойчивости к антибиотикам, для нас было критически важно понять механизмы их распространения, чтобы разработать рекомендации по борьбе с этой проблемой. Этим я занимался долгие годы.
Исследования привели к открытию и изучению других генов на плазмидах бактерий, способных расщеплять токсичные соединения. На их основе мы предложили два препарата для борьбы с загрязнением окружающей среды.
Другим важным направлением было создание биопрепаратов для защиты сельскохозяйственных растений от неблагоприятных условий, таких как заморозки или недостаток влаги. Препараты, например «Микробак» и «Псевдобактерин», стимулируют рост растений, помогая им противостоять стрессу. Их использование позволяло уберечь озимые от вымерзания: там, где необработанные поля приходилось перепахивать, обработанные давали приличный урожай.
– Вы стояли у самых истоков Пущинского научного центра. С чем, на ваш взгляд, был связан его стремительный взлет в первые десятилетия?
– С двумя ключевыми компонентами. Первый – это весьма значительное финансирование. Только представьте: были построены институты, оснащены оборудованием, реактивами, привлечены сотрудники. Фактически был построен целый город. Это были очень большие вложения.
Второй компонент – это неисчерпаемый энтузиазм молодёжи. Около 90% сотрудников составляли молодые специалисты. Несмотря на то, что качество их подготовки в те годы различалось и не всегда соответствовало высшему уровню – ведь современной биологии как таковой ещё не существовало, – именно этот энтузиазм, готовность работать по 12 часов в сутки, привели к удивительным результатам. Уже через несколько лет к нам начали приезжать видные ученые из Европы и Америки, даже лауреаты Нобелевской премии. Сам факт их интереса к исследованиям, которые здесь делаются, говорит о том, что у нас получается создавать что-то действительно важное. Я желаю Пущино дальнейшего развития и надеюсь, что о нём снова будут говорить как об одном из значимых центров биологической науки в мире.
– Александр Михайлович, вы возглавляли институт на протяжении 30 лет. Что было самым сложным в руководстве научной организацией, особенно в 90-е, и что помогло Вам и коллективу преодолеть эти трудности?
– Надо сказать, что еще Георгий Константинович Скрябин привлёк меня к организационной работе в институте. Мне довелось быть сначала его заместителем, а затем, с 1987 года, я был выбран директором и работал в этой должности 30 лет. Многие периоды того времени были не самыми простыми для ведения научных исследований. Особенно период перестройки: развал систем, отсутствие финансирования. Приходилось изыскивать возможности. Удалось получить крупный международный грант, который помог и институту, и Пущино в целом. Мы отправили 50 человек на стажировку в США, пригласили столько же специалистов к себе. Они учили наших сотрудников писать гранты, оформлять контракты. Это позволило людям адаптироваться в новых условиях.
– Вы также стояли у истоков Пущинского государственного университета.
– Да, я был его первым ректором и 12 лет занимался организацией и становлением. Финансирование было мизерное, я работал на общественных началах. Но университет сыграл громадную роль: сейчас до половины сотрудников нашего центра – его выпускники. Я очень рад, что это удалось.
– Помимо науки, есть ли у вас увлечения, хобби?
– До науки моим увлечением был спорт. Я окончил спортивный факультет педагогического училища, два года преподавал, занимался лёгкой атлетикой. Высшее достижение – звание кандидата в мастера спорта по бегу на 100 метров. Потом пришло время начать новую жизнь в науке. С детства, родившись на Волге, я много времени проводил на реке, в лесу. Сохранил интерес к охоте на всю жизнь. Настоящие охотники не только добывают дичь, но и способствуют её размножению. В нашем охотхозяйстве ежегодно используются тонны зерна и кормов для подкормки лосей, кабанов. Их численность с каждым годом растёт.
– Что бы вы посоветовали молодым людям, начинающим путь в науке?
– Я бы посоветовал сначала постараться получить как можно больше информации о самой науке, о жизни и работе научного сотрудника. Это профессия особая, специфическая. Нужно иметь к ней определённую склонность. Ей нужно отдавать не просто много времени – ей, по сути, нужно отдавать всю жизнь, и с этим нужно считаться. Но, знаете, это того стоит. Настоящая наука, занятие настоящей наукой – это действительно того стоит.
– Над чем работаете сейчас, какие задачи вас привлекают?
– Сейчас больше уделяю внимания организационной работе: являюсь главным редактором журнала Biologia et Biotechnologia, председателем учёного совета Центра, занимаюсь другими организационными вопросами. Современная микробиология как основа биотехнологии продолжает развиваться. Я уверен, что многое ещё может быть сделано для того, чтобы наш век действительно стал веком биотехнологий. Для этого, безусловно, нужно старание и внимание государства к науке.
В канун Дня российской науки мы поздравляем Александра Михайловича Боронина и всех ученых с праздником! Ваша преданность делу, мудрость и стойкость – основа для новых открытий, которые меняют мир к лучшему.
Опубликовано в «Общественной газете Серпухова» № 4 от 06.02.2026 г.
Александр Боронин среди коллег в период становления Пущино (Фото: Е. С, Бугаенко. Оцифровка А. Ю.Иванов)
Закладка фундамента лабораторного корпуса ИБФМ АН СССР. Сентябрь,1965 год. (фото Н. В. Печникова, оцифровка А. Ю.Иванов)
Г. Пущино. 1977 г. ИБФМ АН СССР. (Негатив: Ю. В. Беспалов, оцифровка А.Ю. Иванов)







